вторник, 18 октября 2011 г.

КЕСАРЕВО НАСЛЕДСТВО


КЕСАРЕВО НАСЛЕДСТВО
Статья подготовлена в рамках проекта «Поддержка бюро журналистских расследований», реализуемый ХПГ при финансовой поддержке МФВ.

13 сентября нынешнего года в Севастополе открылась международная конференция археологов. Она проходила под девизом  «Херсонес – город святого Климента» и была приурочена к 1910-й годовщине кончины святого (четвертый римский папа Климент был сначала изгнан императором Трояном в Херсонес, а затем казнен здесь).
Ныне Херсонес, конечно, никакой не город, а  Национальный археологический заповедник, расположенный на территории Гагаринского района Севастополя. В список культурного наследия ЮНЕСКО пока не включен, но в этом году, наконец-то, появился реальный шанс туда попасть. Осталось снять всего несколько вопросов. Один из них -  уместен ли на территории заповедника действующий православный храм, в чем Комитет Всемирного наследия сильно сомневается. Конференция с участием видных ученых из 6 европейских стран могла бы помочь внедрить в сознание международной научной общественности мысль об уникальной ценности Херсонеса не только для историков, но и для христиан всего мира. Святой Климент почитаем и католиками, и православными. Херсонес мог бы стать той точкой на нашей грешной земле, где «народы, распри позабыв, в единую семью сольются». Об этом с воодушевлением говорили  и участники конференции, и ее высокие гости - митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь и председатель Севастопольской госадминистрации Владимир Яцуба.
В тот же день и практически в тот же час в соседнем, Ленинском, районе держал не менее воодушевленную речь перед коллегами-депутатами член фракции «Коммунисты Севастополя» Артем Мальцев. Шло повторное обсуждение вопроса о возвращении местной католической общине храма св. Климента. Храм был построен на средства верующих в 1911 г., то есть ровно сто лет назад, - тоже юбилей, и вновь связанный с памятью святого Климента. Только в кино бывает, чтобы все так сошлось.
О чем же говорил депутат Мальцев? Боюсь, вы мне не поверите. Поэтому позволю себе цитату из заметки корреспондента «Нового Севастополя» Александра Пархоменко
- В период «холодной войны» Ватикан был вдохновителем гонки вооружений и борьбы с Советским Союзом и, в частности, с православием (подчеркнуто мной – С.Ф.). С распадом СССР, в независимой Украине началось планомерное давление Ватикана и католической церкви с целью вытеснения православия (..)На каком основании город должен делать малочисленной общине такие подарки? Католицизм всегда был оружием против православия. Напомню, что около 80% жителей города-героя крещенные в православной церкви, – обратился Артем Мальцев к депутатам(...)В завершение своего выступления Артем Мальцев напомнил, что во время войны храм был разрушен именно католиками – войсками Германии, Италии и Румынии.
- Обвешанные крестами, они несли католицизм на наши земли, лили кровь. Это необходимо помнить, – резюмировал депутат-коммунист(...)
Напомним, на первом рассмотрении спорного вопроса по костелу-кинотеатру на предыдущей сессии Артем Мальцев заявил: «Севастополь всегда был и остается православным! Считаю, что все православные и крещеные депутаты голосовать за данный вопрос не должны».
Православных и крещеных депутатов в севастопольском горсовете оказалось большинство и они дружно проголосовали против возвращения храма католикам.
И никто, абсолютно никто из них не вступился за Церковь Православную, не вспомнил о ее новомучениках, оставшихся лежать в расстрельных рвах рядом с католиками и протестантами, именно потому что не были они органической частью безбожного режима, как это представляется депутату Мальцеву. Никто не сказал, что  православие запрещает лжесвидетельствовать, желать чужого и сеять рознь, и что непристойно творить сие от его имени.
Но ведь и церковь в лице хотя бы того же митрополита Лазаря от депутатов не дистанцировалась…

Считается, что состояние дежавю человек переживает крайне редко. Но меня оно не покидало меня всё время, пока я готовила эту статью. С той лишь разницей, что я отчетливо помнила все детали некогда пережитого. Да, всё это было, было много раз на моей памяти. Впервые – в Виннице в 1990 году, где мне впервые открылся неприглядный комплекс проблем сосуществования церквей и государства, который Российская Империя и СССР оставили в наследство Украине.
Как тогда говорили, письмо позвало в дорогу. Точнее – сигнал бедствия, который отчаянно посылали интеллигенты Винницы.
Активисты недавно зарегистрированного православного прихода забаррикадировались внутри органного зала (бывшего храма), и уже несколько дней никого туда не впускали.
  -  Там же орган! - почти рыдал завотделом культуры. –  А он, как ребенок, ему особый температурный режим нужен… Там фрески 18 века, в большинстве своем только законсервированные.
Дальше последовал рассказ о том, как всем миром – буквально! – реставрировали здание, как искали деньги на покупку органа.
- Ну вот честно скажу, как на духу. Лет пять все культурные учреждения области получали деньги только на самые неотложные нужды. Все было – и субботники-воскресники, и студенческие стройотряды. Орган был нашей общей мечтой. И знаете, оно того стоило! Я вам не буду хвалиться тем, какие знаменитые органисты приезжали в наш город. Я вам другим похвалюсь. У нас парни предлагали девушкам руку и сердце в органном зале. Традиция такая сама собой возникла. Понимаете, это для всех нас была не просто концертная точка…
Одно из печальнейших открытий тех лет: воцерковленность не всегда идет рука об руку с элементарной культурой. Благородный порыв – «Храмы верующим!» – грозил обернуться цунами, разносящим в щепки и без того шаткое строение культуры.На тротуар летели дорогостоящие органы, редкие музейные коллекции, книги по крохам собранных библиотек. Защищать от законных владельцев приходилось и сами церкви. Чтобы понять, что я имею в виду, совершенно не обязательно напрягать память, вспоминая скандалы 20-летей давности. Достаточно посмотреть на пластиковые окна и выкрашенные веселенькой голубенькой краской входы в древние пещерные храмы Крыма. А совсем недавно на Ривеньщине исчезла безвозвратно церковь 1781 г. – уникальный образец народного деревянного зодчества. Реставрировать ее по всем правилам с привлечением специалистов новым хозяевам показалось дорого, решили обновить сами…
Следующий урок, полученный мною в Виннице, начался со знакомства с архивными документами. Оказалось, храм был построен доминиканцами на земельном участке, который они, в свою очередь, выкупили у иезуитов. После польского восстания 1830 года в порядке репрессивных мер тысяча католических храмов была передана православной церкви. В их числе и доминиканский кафедральный собор в Виннице. Ну и с какой точки в истории надлежит восстанавливать историческую справедливость?
Вопрос этот уже тогда приобретал угрожающую остроту в связи с храмами ликвидированной в 1946 году Греко-Католической Церкви, многие их которых были переданы церкви православной. Но в Виннице, помнится, будучи на тот момент абсолютным чайником, я в простоте душевной спросила:
- А католики не претендовали на этот храм?
- Ах, если бы! Сколько раз мы это предлагали,  – отдать органный зал католикам. Орган был бы в надежных руках, концерты проводили бы совместно, как во многих странах Европы. А то здание, которое недавно передали католикам, - тоже бывший храм - отдать православным. Да, там работы побольше, оно в плохом состоянии. Но ведь и орган сам по себе очень недешево стоит, даже если все только на деньги мерить. А теперь куда его? У нас на сегодняшний день нет помещения даже для временного его хранения!..
Завершил мои ускоренные курсы церковных проблем приезд в Винницу  епископа Автокефальной Украинской Церкви. К ситуации с храмом это не имело никакого отношения. Но я видела толпы горожан, которые встречали своего епископа с той же почтительной радостью, с какой вы или я встречали бы своего. Через год с небольшим и они, и радостно поднимавшие из руин свой  храм католики, и невоцерковленная интеллигенция станут гражданами независимой Украины, одной на всех – разных и равных. И новорожденное государство должно будет сделать так, чтобы их споры, которые, разумеется, не прекратятся, не оскорбляли достоинства разных и не нарушали права равных.

Закон «О свободе  совести и религиозных организациях», принятый в апреле 1991 г.  с внесенными в него в 1993 г. поправками в целом и сегодня обеспечивает свободу вероисповеданий. Но вот статья 17 в нем изначально пробуксовывала. Она гласит: «Культовые здания и имущество, которые составляют государственную собственность, передаются организациями, на балансе которых они находятся, в бесплатное пользование или возвращаются в собственность религиозных организаций безвозмездно по решению областных, Киевской и Севастопольской городских государственных администраций, а в Республике Крым - Правительства Республики Крым».
Так по закону, или по решению вышеназванных администраций? На что, как минимум, они должны опереться, принимая свои решения? Как помирить нескольких претендентов на один и тот же храм? Что делать с имуществом единой до революции, но потом расколовшейся на несколько частей православной церкви? Куда деть организации, размещенные в бывших храмах? Ведь хоть суму подорожную им надо выдать перед тем, как отправить на все четыре стороны. Кто за эту суму должен платить? И так далее, и так далее, и так далее…
От ответов на эти вопросы законодатели самоустранились, тем самым широко открыв двери коррупции и возможности манипулировать церквами.
4 марта 1992 г. был издан Указ Президента Украины «О мерах по возвращению религиозным организациям культового имущества». В нем местным администрациям было поручено «на протяжении 1992-1993 годов (sic!) осуществить передачу религиозным обществам в собственность или бесплатное пользование культовых зданий». Вслед за ним потянулась стройная шеренга указов и распоряжений, столь же невыполнимых по определению.
В 1995 г. Украина стала членом Совета Европы и, что из этого следует, приняла на себя ряд обязательств. В частности пообещала, что «будет установлено правовое решение вопроса о возвращении церковной собственности”.
Я не буду утомлять читателя подробным рассказом о том, сколько раз с тех пор  Парламентская Ассамблея Совета Европы направляла свои рекомендации, призывая украинское руководство выработать, наконец, четкие правила возвращения церковного имущества. Ограничусь констатацией факта: воз и ныне там. Проблема возвращения каждого отдельного храма в течение 20 лет решается ad hoc, как элегантно выразилась ПАСЕ в своих рекомендациях от 2005 г.  А если попросту, то каждый отдельно взятый чиновник передает каждый отдельно взятый храм тому, кто ему на данный момент больше нравится. Где-то летят на тротуар бесценные музейные экспонаты, потому что верующие не могут ждать; а где-то, как в Днепропетровске, такие же верующие годами ждут, когда из их храма выселят казино.
Перед законом, конечно, по-прежнему все равны – и религии, и граждане, независимо от их конфессиональной принадлежности. Но закон в шкафу стоит. А на практике за последние 20 лет кто-то, прирастая полученным имуществом, стал значительно равнее, а кто-то до всеобщего равенства так и не дорос.

Согласно статистике, в Севастополе по состоянию на 1января нынешнего года религиозные общины используют для своих целей 74 здания. Не так уж и плохо для неполной сотни зарегистрированных в регионе религиозных организаций. Однако большинствыо из них верующие просто арендуют, и это так называемые приспособленные помещения. Только 18 зданий переданы верующим в собственность и 6 в бесплатное пользование; еще 6 построены в период с 1992 по 2010гг.
Есть в городе мечеть (по подсчетам Центра Розумкова 47 процентов от общего числа верующих в Крыму составляют мусульмане). Похоже, в обозримом будущем будет синагога, правда, пока не ясно, когда именно Для справки: до революции в Севастополе существовали  Главная Хоральная синагога, Солдатская синагога, молитвенный дом еврейской Крымской общины, то есть крымчакскую синагога и молитвенный дом Ю.М.Файнберга. Еще в Севастополе есть 11 православных храмов и два мужских православных монастыря.
В Украине православных церквей много. Русская православная старообрядческая Церковь, Русская православная зарубежная Церковь, Российская истинно-православная Церковь, Украинская Автокефальная Православная Церковь, ну и конечно, две Украинские Православные Церкви – Киевского Патриархата и Московского Патриархата – равные перед законом, что бы ни говорили друг о друге их иерархи. Но, думаю, нет надобности уточнять, какой из них принадлежат севастопольские храмы. Когда в прошлом году Киевский Патриархат попросил выделить участок земли под строительство монастыря, им отказали, аргументировав свое решение тем, что «Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время визита в Киев не стал встречаться с преданным анафеме «киевским патриархом» (так в тексте – С.Ф.) Филаретом». (цитируется по изданию «Новый Регион»).

Возвращение храма св. Климента не создает тех сложных проблем, которые чаще всего сопутствуют церковной реституции. Там нет ни дорогостоящего органа, ни редких музейных коллекций. Там нет архива Черноморского флота, который мусульманской общине Севастополя пришлось выселять из своей мечети, используя все легальные методы воздействия, в том числе и довольно жесткие. Там нет чертовой дюжины мелких частных фирм, которые по сей день не удается выселить из здания кенассы, построенного в 1908 г. на средства караимов. Там вообще ничего нет. Никого и ничего. Здание уже давно находится в аварийном состоянии и пустует. Действуя строго по закону, севастопольские власти  не только не ущемили бы ничьих интересов, но и исполнили бы волю своих избирателей, поскольку многие севастопольцы хотели бы, чтобы в пустующем здании вновь был храм.
В начале июля члены прихода святого Климента начали сбор подписей сторонников законной реституции. Они установили рядом со своим поруганным храмом информационную палатку, где можно было ознакомиться с копиями архивных документов и фотографий, узнать об истории храма, ну и при желании оставить подпись. Из палатки они практически не выходили, в людской поток не внедрялись, никаких других мест сбора подписей не было. Сколько их можно собрать таким образом? Немного, - усмехнутся знатоки. Но за неполный месяц было собрано 10 263 подписи. Согласитесь, впечатляющий результат. Дальнейшее проведение акции грозило возникновением многих вопросов. И католиков «очень попросили» (так мне рассказывали) прекратить акцию. Они уступили. Но вопросы остались.
 Во-первых, так ли воинственны и нетерпимы почти поголовно крещенные в православие севастопольцы, как рассказывает депутат Мальцев? А во-вторых, каким ветром занесло на благодатную крымскую почву «православный коммунизм» (или «коммунистическое православие»)?
То, что в РФ практически завершена реставрация церковно-государственных отношений, существовавших в Российской Империи, не для кого не секрет и никого не удивляет. Империя, какую бы фамилию ни носил ее хозяин – Романов, Джугашвили, или какую-то еще – не может обойтись без «первенствующего и господствующего» вероисповедания, каким являлось православие согласно Своду Законов Российской Империи (прочие делились на две категории – терпимые и гонимые). Но вот зачем Украине, пока еще самостоятельному государству, не отказавшемуся окончательно от демократического пути развития, так активно участвовать в возрождении церковно-государственной модели бывшей империи?
Предвижу возражения: Севастополь и даже весь Крым, и даже весь юг страны – это еще не вся Украина. Никаких «гонимых» здесь быть не может - украинцы  по природе своей народ толерантный. К тому же Украина – страна религиозных меньшинств; здесь нет церкви, которая бы по своей численности лидировала, оставляя далеко позади всех других. Наибольшее число зарегистрированных организаций принадлежат УПЦ (МП) - 34,9%. Но это всего лишь треть, и буквально на пятки наступают протестанты – 28,8%. На долю УПЦ-КП приходится 12,7 % зарегистрированных организаций, 10,7 % составляют греко-католики, оставшиеся  12,9 % делят Автокефальная Православная Церковь, католики, мусульмане, иудеи и те, кто отнесен в графу «прочие». Всего в Украине зарегистрированы 35184 религиозных организаций 55 (!) различных вероисповеданий, и все спокойно себя чувствуют, мх прав никто не оспаривает.
Однако как инвалиду, или старушке реализовать свое элементарное право на «удовлетворение религиозных потребностей», если богослужения проходят под открытым небом? Никто не станет отрицать, что в любом регионе Украины нерешенным проблемам в области церковной реституции несть числа. И в подавляющем большинстве случаев это проблемы тех, кто в Российской Империи был на положении терпимых и гонимых. Три четверти верующих,  чувствующих себя пасынками и падчерицами независимой Украины так же, как их деды-прадеды чувствовали себя пасынками Российской Империи, - это явно не та традиция, которую стоит возрождать.
К тому же религия – это не та сфера, где можно не придавать особого значения «частным» случаям, где  перегибы на местах, хоть и влияют на отчетность неприятным образом, но не нарушают генерального курса. Здесь очень часто бывает наоборот.
Худшее, что может произойти, - это утверждение в отдельных областях своих, отличных от общеукраинских, правил взаимодействия церкви и государственных структур; «закрепление» за каждым регионом собственной «первенствующей и господствующей» церкви местного значения, какое бы вероисповедание регион себе ни выбрал. Только представьте себе некую область, пусть даже очень маленькую, охваченную идеей, что за ее пределами живут супостаты, которые неправильно славят Всевышнего и всячески Его обижают.  Особенно в Украине, где подавляющее число верующих еще не вышли из периода неофитства, которому свойственны всё обаяние, но и все риски подросткового возраста.
            Никого не хочу пугать демонами бывшей Югославии – упаси Бог! Хочу лишь напомнить общеизвестный, в принципе, факт: светский характер государства есть ценность, которую европейская страна, не подверженная суицидальному синдрому, должна беречь как зеницу ока. В конце концов, именно таков был завет Спасителя; Его ясное и недвусмысленное предостережение, которое Он дал нам на все века, желая уберечь от многих бед, -  «Богу богово, а кесарю кесарево!». 

                                                                            Светлана Филонова

        

вторник, 11 октября 2011 г.

«Польский участник российско-польской комиссии обвинил российского историка в демагогии, а СМИ во лжи»

Это интервью я нашла на новостном сайте Казахстана i-News.kz,
который, в свою очередь, перепечатал ее из латвийской газеты. Мимо пройти не смогла. Спешу поделиться со всеми, кому это интересно.


«Польский участник российско-польской комиссии обвинил российского историка в демагогии, а СМИ во лжи»

Латвийская газета Latvijas avize публикует интервью с членом польско-российской комиссии по сложным вопросам доктором исторических наук Мареком Корнатом, текст которого мы приводим полностью:

Польско-российская комиссия по сложным вопросам, в которую входят историки обоих стран, работает уже несколько лет. Польский опыт очень важен для нас, так как Латвия связывает большие надежды с новообразованной латвийско-российской исторической комиссией.

Создание польско-российской комиссии по сложным вопросам было политическим решением. Бывший президент Польши Александр Квасьневски о необходимости такой комиссии говорил еще в 2004-2005 годах. В 2007 году, после того, как Польша поддержала Оранжевую революцию на Украине, отношения между Польшей и Россией заметно ухудшились и идея о создании такой комиссии вновь стала актуальной. С польской стороны ее сопредседателем был выбран бывший министр иностранных дел, профессор Адам Ротфельд. Россия со своей стороны выдвинула сопредседателем Анатолия Торкунова. На мой взгляд, он серьезный дипломат и по-настоящему заинтересован в улучшении духа межгосударственных отношений; к его недостаткам можно отнести то, что он не знает польского языка.

Как была организована работа комиссии?

В целом состоялись десять-одиннадцать заседаний комиссии и в семи из них я принимал участие. Мы начали работу с целью издать книгу о сложных исторических вопросах между двумя странами: "Белые и черные дыры истории: сложные вопросы в отношениях Польши и России" ("Белые пятна - чёрные пятна: Сложные вопросы в российско-польских отношениях" - ИА REGNUM). Она вышла в прошлом году. Было решено, что в книге будет освещено 15 тем. Статьи о них готовили 15 польских и 15 российских историков. Историк каждой страны работал над статьей на определенную тему, после чего написанное отправлял своему коллеге со второй стороны. Обмен мнениями проходил главным образом письменно.

Только на трех или четырех заседаниях комиссии мы говорили о том, что видим сложности в этих исторических проблемах. Особо горячих дискуссий на определенные темы, по которым мы обсуждали мнение друг друга, не было.

Зная различный подход российских и польских историков к вопросам недавней истории, не верится, что вы обошлись без столкновения мнений.

Один из делегированных Россией членов комиссии - профессор Геннадий Матвеев, который, следует отметить, хорошо говорит по-польски - является известным специалистом по вопросам истории Польши. Он написал биографию маршала Пилсудского и это была первая биографическая книга о Пилсудском, изданная в России. Однако Матвеев занял жесткую позицию, выступая против видения польских историков. Иногда возникало ощущение, что профессор Матвеев пытается спровоцировать острый обмен мнениями, однако другие члены комиссии с российской стороны были более сдержанны.

Мне доверили написать статью о том, как польские историки отображали отношения Польши и России. Моя коллега с российской стороны Инесса Яжборовская писала, каково было видение советских и российских историков. Мы обменялись статьями и высказали свое мнение по поводу версии коллеги.

Дискуссии о Катынской трагедии и пакте Молотова-Риббентропа не были самыми жаркими?

Именно эти вопросы не вызвали меж историками Польши и России острых дискуссий. Даже несмотря на то, что эти проблемы затрагивались. Нет сомнений, что Катынская трагедия была преступлением против человечества, хотя Россия юридически отказывается это признать. Однако Катынь в работе комиссии была не самым сложным вопросом. Над катынской темой в комиссии работали двое историков: Наталья Лебедева (Россия) и Анджей Пжевожник (Польша). Мой друг Анджей Пжевожник, который погиб в авиакатастрофе в Смоленске, статью о катынской трагедии написал в последние дни своей жизни. За две-три недели до судьбоносного полета в Смоленск он отправил этот текст мне, и я порекомендовал его дополнить. Это был наш последний разговор.

Сложные исторические вопросы сложны потому, что отличается идеологический подход к ним обоих стран. В каких вопросах так и не удалось найти общее мнение?

По пяти вопросам, по которым позиции отличались, прогресса не было. Первый: советские военнопленные в Польше. Российская пропаганда утверждает, что поляки их уничтожили. После поражения советских вооруженных сил в 1920 году в плен Польши попало 60.000 советских солдат. Российский историк утверждает, что их было 100.000, но это преувеличение. На самом деле этих военнопленных Советский Союз не хотел принимать обратно, судьба этих людей их не интересовала. В Польше в послевоенный период была очень сложная ситуация, не хватало еды, и эти пленные погибли от голода и болезней.

Второй вопрос затрагивает 30-е годы, когда Польша проводила равноправную политику между Россией и Германией. С точки зрения российских историков, Польша тогда была союзником Германии, и таким образом виновата в начале Второй мировой войны. Третья проблема: положение Польши после 1945 года, польская советизация. По мнению представителей России, таковой не было. Четвертая проблема: экономические отношения между Польшей и СССР. Пятая - дискуссия о возможности польских историков работать в российских архивах и доступность последних. Здесь вообще не было никакого прогресса. Один из историков с польской стороны подчеркнул, что России следует отдать Польше архивные документы, которые СССР присвоил в 1939 году. Среди них документы польской разведывательной службы и польского генерального штаба. Добавлю от себя: то, что поляки это допустили, это трагедия.

Но ответ профессора Матвеева был более чем удивительным: Швеция в 17 веке похитила польские документы, поэтому Польше следует обратиться к Швеции, чтобы она отдала эти архивы. И если Швеция, по словам господина Матвеева, "пойдет на такой компромисс", то подобным же образом поступит и Россия...

Это, естественно, демагогия.

Именно так! По этим пяти вопросам не было ни сближения, ни компромисса. Российская сторона осталась при своем мнении, польские историки - при своем. Так эти темы отражены и в изданной книге.

Скажу еще раз, что в вопросе доступности российских архивов не было найдено никакого решения. Когда польский ИНП (Институт национальной памяти) начал изучать вопрос о расстреле польских офицеров в районе Белостока, который в 1945 году провел советский НКВД, мы попросили Россию рассекретить соответствующие архивные документы. Никакого ответа не получили. Никакой реакции!

В апреле 2010 года в Смоленске российский премьер-министр Путин в своей речи сказал, что историческая правда очищает. Вскоре после этого на пресс-конференции его призвали дать более обширный доступ к документам, связанным к катынской трагедией. Ответ Путина был: это невозможно. Потому что тогда, как можно понять из сказанного Путиным, будут названы имена людей, которые в рядах НКВД совершили это преступление, и, возможно, они могут пострадать...

Польско-российская комиссия по сложным вопросам была создана с надеждой, что с политической повестки дня будут сняты "тяжелые исторические вопросы". Это удалось?

Мое мнение: не удалось. Невозможно формировать политику, в которую не проникали бы тяжелые и нерешенные вопросы истории, потому что такие между Россией и Польшей существуют до сих пор.

Например, российская сторона утверждает, что пресса в этой стране свободна, можешь писать, что хочешь. В то же самое время, она в определенных случаях отражает ложь на государственном уровне. Например, в августе 2009 года, перед 70-летием начала Второй мировой войны, многие российские СМИ развернули пропагандистскую компанию против Польши, утверждая, что Польша в свое время якобы была союзником Германии и Вторая мировая война вспыхнула по вине Польши. Польша наравне с Италией и Германией, якобы была одной из первых стран, которая начала разрушать мир (вместе с Германией осенью 1938 года Польша расчленила Чехословакию - ИА REGNUM). Это очень советское видение.

Говорят, что в работе польско-российской комиссии по трудным вопросам может быть поставлена точка.

Несмотря на то, что подобные мнения прозвучали, было решено, что комиссия продолжит свою работу. К тому же комиссия приняла решение создать два центра диалога по вопросам истории - в Варшаве и Москве. Варшавским центром, который уже начал работу, руководит историк Славомир Дембски. Каждый из этих центров находится под надзором у соответствующих министерств культуры. Польский центр будет получать финансирование из госбюджета, которое сможет направить на различные исторические изыскания. Первая конференция польского центра уже прошла в июне этого года в Риге и была посвящена Рижскому мирному договору. Были изданы материалы конференции.

Вы сказали, что Россия по-прежнему использует историю для достижения политических целей. С образование этой комиссии эта тенденция уменьшилась?

Это сложный вопрос. Различия в разъяснении событий, которые существуют у разных стран, можно понять, непонятна фальсификация истории. Можно сказать, что историки Польши и России, работающие в комиссии, стремятся начать исторический диалог между странами. Сложно сказать, как эта работа будет продвигаться в будущем. В России не существует автономии академического общества и политическое, идеологическое влияние на историческую мысль там по-прежнему очень велико. Это создает самые большие сложности. К тому же Россия использует историю как инструмент внешней политики. Например, когда Россия решает выступить с претензиями к Польше, она использует историю.

После того, как к власти пришел Дональд Туск, в Польше изменились внешнеполитические приоритеты. Если во время президентуры Качиньского больше поддерживали Украину, Грузию, то теперь основной приоритет делается на улучшение отношений с Россией. Качиньски хотел формировать внешнюю политику, связанную с Пилсудской традицией: он во время грузинской войны отправился в эту страну, поддерживал Ющенко в его реформах, начал более активно сотрудничать с литовским президентом Адамкусом. Сейчас отношения Польши и Литвы ухудшились.

Нельзя игнорировать, что Россия оценила перемену духа польской внешней политики и смену политических приоритетов, и считает их для себя выгодными. Поэтому, как я думаю, Россия сейчас не желает начинать новую пропагандистскую войну с Польшей. Но если в польской внешней политике в восточном направлении будут перемены, то я предвижу, что Россия может начать новую информационную компанию против Польши. Добавлю, что после смоленской авиакатастрофы премьер-министр Польши Туск был обязан сформировать международную комиссию, которая бы расследовала причины этой катастрофы. Этого, к сожалению, не произошло.

Прозвучали предложения, что работу латвийско-российской исторической комиссии следует начинать с вопросов, которые относятся к 200-300 летней давности, и по которым нет столь сильных противоречий. Например, зимняя война, Петр Первый и т.д. Лишь бы только не говорить об оккупации Латвии! На ваш взгляд, это дельный совет?

Если такая комиссия займется "проблемами", связанными с Екатериной Второй или историей, датируемой двумя-тремя веками назад, то в ней нет смысла. Такие вопросы можно изучать и без международной комиссии. Работу следует начинать с вопросов истории, которые вызывают наибольшие противоречия в отношениях Латвии и России. И следует понимать, что в политике уступками невозможно добиться ничего серьезного. В политике все определяют интересы.