суббота, 30 апреля 2011 г.

Barka




В Риме всё готово к завтрашним торжествам беатификации Иоанна Павла II. Уже прибыли паломники, площадь святого Петра поделена на сектора, на ней возведен полевой алтарь, а слева – гигантский портрет Иоанна Павла II и, также гигантскими буквами, девиз его понтификата – «Откройте двери Христу!». Почему-то без первой части этой исторической фразы, столь запавшей нам в душу – «Не бойтесь!», - но каждое время расставляет свои акценты.
Предполагается, что песней завтрашнего дня, своеобразным его музыкальным символом станет песня звезды итальянской эстрады Амадео Минги “Un uomo venuto” («Человек, пришедший издалека»).  СМИ говорят о новой ее версии, специально подготовленной ко дню беатификации, но если я все верно поняла, то единственная новость заключается в том, что петь Амадео Минги будет вместе с польской певицей Изабеллой Копец, которая, в свою очередь, также уже исполняла эту песню прежде.
Песня эта родилась не под церковными сводами. Просто Амадео Минги считал – на что имел полное право – что самой значимой фигурой прошлого тысячелетия был Иоанн Павел II и написал о нем песню на пороге нового века в юбилейном 2000 году. Песня понравилась и его многочисленным поклонникам, и в Ватикане; она звучала на торжествах в честь 25-летия понтификата, и вот теперь будет звучать снова.
            Наверное, это хорошо, что никто не попытался написать новой.  Этот день как нельзя более созвучен воспоминаниям, желанию пережить заново то, что случилось с нами за 26 с половиной лет этого самого удивительного в истории понтификата.
            Un uomo venuto  уже звучала в моем блоге.  И поэтому я закончу эти две недели разножанровых воспоминаний об Иоанне Павле II другой песней.
            Возможно, у каждого тонкого ценителя музыки есть тайная страсть – какая-нибудь совсем простенькая песенка. У Кароля Войтылы – Иоанна Павла II такая любимая песня была. И все знали, что это “Barka” (Лодка, или ладья, как кому нравится, одним словом, что-то похожее на то, на чем выходили рыбачить первые Апостолы). Я не занимаюсь поэтическим переводом, но если устроит подстрочник – пожалуйста.
                                   Господь некогда стоял на берегу.
                                   Искал людей, готовых пойти за Ним,
                                   Чтобы ловить людей
Истиной Божьих слов.

                                   Рефрен: О Господи, Ты взглянул на меня.
                                   Твои уста изрекли мое имя.
                                   Я оставляю на берегу свою лодку
                                   И вместе с Тобой сегодня начинаю новый лов.

                                   Я бедный человек
                                   Все мое богатство – это руки,
                                   Готовые к работе с Тобой
И чистое сердце

                                   Реф. О Господи, Ты взглянул на меня…

                                   Тебе нужны мои руки,
                                   Мое горячее молодое сердце,
                                   Мои капельки пота
                                   И одиночество

                                   Реф. О Господи…

                                   Сегодня мы поплывем уже вместе
                                   Ловить сердца на морях людских душ
                                   Сетью Твоей правды
                                   И словом жизни

После смерти Иоанна Павла II епископ Юзеф Завитковский написал еще один куплет к этой песне и новый рефрен

                                   О Господи, следующий рейс отменен,
                                   Ибо Ты призвал к Себе кормчего.
                                   А у нас нет сил
                                   Угасла надежда.

                                   О Христе, ведь бури бушуют,
                                   Спасай Лодку, мы без Тебя погибнем.
                                   Не бойтесь, но выплывайте на глубину.
                                   Вперед. Новый день уже настает.
           


            18 августа 2002 года папа служил мессу на Краковских Блонях. Когда после ее окончания верующие запели «Лодку», Иоанн Павел II сказал: «Именно эта песня провожала меня, когда 23 года назад я покидал Родину. Она звучала во мне, когда я услышал приговор (он именно так сказал – С.Ф.) конклава, и с ней, с этой песней я не расставался все эти годы. Она была каким-то скрытым дыханием Отчизны, была моим проводником на разных дорогах Церкви и она же много раз приводила меня сюда – на Краковские Блони, под Курган Костюшки. Спасибо тебе, песня».
            Этой песней поляки провожали своего великого земляка в последний путь и ее же пели на площади Пилсудского в Варшаве в годовщину его смерти, когда  первую острую боль – зачем он ушел? – Господь преобразил в светлую благодарность – Спасибо, что он был, - и уверенность, доходящую почти до физического ощущения, что он есть, он с нами и среди нас.
            Скорее всего, будут петь эту песню в польских костелах и сегодня во время вечерних, а кое-где и всенощных бдений перед беатификацией Иоанна Павла II.

среда, 27 апреля 2011 г.

Не дайте посредственности победить себя!



Иоанн Павел II: не дайте посредственности победить себя!

Светлана Филонова «Зеркало недели» №13, 07 апреля 2007, 00:00

Переступить готов порог Сикстинский
Язык великой Книги прост,
Но и Она нема без образа живого.
Летело время – Книга Микеланджело ждала.
Так предусмотрено Всевидящим Творцом –
Заговорила Книга – час назначен Богом.
Что ж, человек, теперь ты видишь сам –
сзываю всех, чей дивный зренья дар доселе не угас.
Зову маэстро Микеланджело а подмогу!
Иоанн Павел II «Римский триптих» (перевод Виктора Гайдука)


2 апреля 2005 года завершился понтификат Иоанна Павла II. Это был вдохновенный понтификат. Вдохновенный и вдохновляющий. Давший нам шанс не утонуть в агрессивной серости и примитивной меркантильности. Если хотите, понтификат-поэма, длиной в двадцать шесть с половиной лет.

Только ленивый не писал об эпизоде посещения краковским митрополитом Адамом Стефаном Сапегой гимназии в Вадовицах, о том, как ученик выпускного класса Кароль Войтыла прочел приветствие на латыни и был замечен. «Не собирается ли этот юноша поступить в семинарию?» — спросил митрополит. Согласно вадовицким легендам, директор гимназии только безнадежно махнул рукой: «Где уж там! У него в голове ничего кроме театра!». Сам Иоанн Павел II в автобиографической книге «Дар и Тайна» вспоминает об этом не в столь ярких красках. Но все-таки вспоминает.

В конце концов, именно митрополит Адам Сапега в 1946 году рукоположит выпускника подпольной семинарии Кароля Войтылу в священники. То есть станет-таки по слову его. Но в 1938 году Кароль Войтыла поступил на филологический факультет Ягелонского университета и одновременно стал членом Театрального братства (нечто вроде театральной студии с изучением только специальных предметов, куда принимали студентов краковских вузов). Казалось бы, выбор сделан, и не в пользу духовной карьеры. Но в октябре 1940 года Кароль Войтыла пишет своему ближайшему другу Мечиславу Котлярчику: «Что касается этого огня, который во мне загорелся, то думаю, что он самым непосредственным образом зависит от действия высших сил. Я чувствую, что это не ремесло и не какой-то порыв. Мне не хочется сказать прямо — действие благодати. Впрочем, все, все может быть действием благодати, надо только уметь, а прежде всего хотеть, с ней сотрудничать (...) Понимаешь, я в этих стихах учусь разговаривать, прежде чем начну говорить».

В 1995 году к 75-летию Иоанна Павла II в польском Литературном издательстве вышел сборник юношеских стихов Кароля Войтылы — гимн Мagnificat и несколько сонетов, написанных в школьные и первые университетские годы. Современники говорят, что Кароль Войтыла читал эти стихи на студенческих поэтических вечерах. Я дорого отдала бы, чтобы узнать, как понимали участники этих вечеров такую, например, строчку: «Величит душа моя Господа, что бросил на плечи мои бархат и атлас власти». А такие строки и образы, пророческий смысл которых мог стать понятным только через сорок лет, густо рассеяны по страницам этой книги. О Славянине, который, как бурлак, тащит «ковчег Божьих Откровений», 18-летний юноша пишет так, будто уже постиг и силу папской власти, и тяжесть возложенного ею креста. Сегодня понятно, что пророческим предчувствием будущей миссии было и то, что Бог в юношеских стихах Войтылы — это «Бог артистов». Именно их — актеров, поэтов, художников — Он избирает своими пророками и апостолами, именно им открывает свои тайны, доверяет хранить и возвещать миру Благую Весть.

Когда «атлас власти» действительно ляжет на плечи Кароля Войтылы и он станет Иоанном Павлом II, это будет папа, который заговорит не о грехах светской блудницы культуры, а об ответственности христианства за ее состояние. В 1982 году в Ватикане будет создан Папский Совет Культуры. А в 1999 году в своем Послании к артистам Иоанн Павел II, в сущности, повторит то, что сказал в юношеских стихах:

 Искусство, если это подлинное искусство, хотя и не обязательно принимает формы типично религиозные, сохраняет внутреннее родство с миром веры, так что даже в ситуации глубокого раскола между обществом и церковью именно искусство остается своего рода помостом, ведущим к религиозным ощущениям... Даже тогда, когда артист погружается в самые мрачные бездны души или описывает самые ужасающие проявления зла, он определенным образом становится выразителем всеобщего ожидания искупления.

Однако не будем забегать вперед.

Известно, главным образом из воспоминания самого Иоанна Павла II, какое огромное влияние оказал на него в юности образ Альберта (Адама) Хмелёвского, основателя ордена альбертинок и альбертинцев. В конце 40-х, уже будучи молодым священником, Кароль Войтыла написал о нем пьесу — «Брат нашего Бога», по которой в 1997 году Кшиштоф Занусси снял фильм под тем же названием. Фильм не добавил славы известному режиссеру и вряд ли помог кому-то понять непростую мысль, заложенную в пьесе Кароля Войтылы.

В экранной версии это назидательная история о том, как талантливый художник оставил живопись и всего себя посвятил спасению бродяг и бездомных. Иными словами, свернул с однажды избранного пути, пожертвовал собой и данным Богом талантом во имя милосердия. Бесспорно, в мире нет ничего выше милосердия и любви. Только пьеса Войтылы о другом. По его мнению, дар Божий, талант — это не умение рисовать, рифмовать или танцевать; во всяком случае, не в первую очередь это. Главное, что отличает большого художника от прочих, — близость к Тайне Воплощения. Хмелёвский в пьесе Войтылы рисует для того, чтобы обрести способность глубже видеть, глубже постичь Тайну (а не наоборот). И по мере того, как ему это удается, он начинает воплощать открывшиеся ему истины не в живописных полотнах, а в реальной жизни. Став священнослужителем, Хмелёвский остался самим собой. Он не перестал быть художником, не отказался от заложенного в нем Божьего дара, он раскрыл его на высшем, уже не вполне понятном большинству уровне (знаменательно, что премия имени Альберта Хмелёвского ежегодно присуждается не за заслуги в сфере благотворительной деятельности, а за достижения в области сакрального искусства).

Неудачу крупного мастера, в общем, объяснить просто. Пьеса «Брат нашего Бога» написана в стилистике Рапсодийного театра, язык которого принципиально на язык Станиславского и Герасимова не переводится. Театр этот, действовавший в подполье, в 1941 году организовал Мечислав Котлярчик. Так и хочется приписать «и Кароль Войтыла», особенно, если учесть, что в ту пору друзья жили в одной квартире и бурно обсуждали все, что с ними происходило или могло произойти. Но сам Иоанн Павел II ни в одном из своих воспоминаний подобной приписки не делает, и я с ним спорить не стану.

Что это был за театр? Дадим слово Дануте Михаловской, известной актрисе и режиссеру, создательнице Театра одного актера, в свое время дебютировавшей в Рапсодийном.

Форма — аскетическая; декламация — без жестов, минимальные движения, как максимум — легкое движение головы, иногда — протянутая рука. Текст поделен не на роли, а на голоса — соло и хор — в соответствии с логикой проблематики текста. Драматическое напряжение создавал смысл, а не действие персонажей. Этот стиль мы назвали тогда «театр внутри», поскольку действие должно было разыгрываться через слово актера внутри зрителя, в его воображении.

В 1953 году Рапсодийный приказом «сверху» был закрыт; но во время оттепели, в 1957 году, его открыли вновь. Театр просуществовал до 1967 года. Выйдя из подполья, он мог позволить себе декорации и хор. Но главное оставалось неизменным: культ слова, вера в его магическую силу. Неизменным также оставалось правило: актер только дает импульс, в дальнейшем напряженное драматическое действие должно происходить «внутри» зрителя, делая его непосредственным и, возможно, главным участником происходящего.

Не был ли этот театр похож на древние мистерии? Пожалуй. И уж само собой напрашивается сравнение с теми грандиозными мистериями, которыми был наполнен понтификат Иоанна Павла II.

Даже при самых острых формах скепсиса нельзя отрицать, что с людьми что-то происходило при каждой встрече с Иоанном Павлом II. Что? На этот вопрос пытались ответить многие. Но никому так и не удавалось описать ту атмосферу любви, в которую при появлении Человека в белом погружалась многотысячная толпа. Или напротив, она сама эту любовь излучала? В каждом словно бы просыпалось и распрямляло плечи все лучшее, что до этого момента пряталось в потаенных уголках души, было парализовано сомнениями и неуверенностью в себе, искалечено обидами. На месте глупой гордыни, желания показать кому-то «кузькину мать» вырастало чувство подлинного человеческого достоинства. Люди становились самими собой, такими, какими они должны быть, но какими бывают крайне редко. И эти «другие» люди уже не хотели пасовать перед злом, они создавали «Солидарность», выходили на Майдан, чувствовали в себе силы изменить лицо Земли.

Да, это невозможно описать, но каждый, кто участвовал хотя бы в одной из таких мистерий, подтвердит: звучащее слово Иоанна Павла II творило чудеса. Иоанн Павел II объехал без малого полторы сотни стран. И в каждой из них чудо преображения переживали не только католики, что можно было бы хоть как-то объяснить, но и люди, принадлежащие к другим конфессиям и не принадлежащие ни к одной.

Как известно, в 1946 году Кароль Войтыла стал священником. В 1958-м — епископом, в 1963-м — архиепископом митрополитом краковским и в 1967-м — кардиналом. Все это время, начиная с 1950 года, в польской периодике появляются стихи и поэмы Анджея Явеня (реже — Станислава Анджея Груды и Петра Ясеня). Польша знала, кто скрывается за этими именами, но за ее пределами раскрытие тайны псевдонима после 1978 года произвело эффект разорвавшейся бомбы. Массовое сознание никак не могло совместить два устойчивых клише: образ чуждого всему человеческому римского папы, да и вообще священника; и поэта.

А между тем Польша после Второй мировой войны дала миру целую плеяду блестящих поэтов-священников. Один Ян Твардовский чего стоит! Священником был испанский драматург Лопе де Вега. Стихи писали римские папы Пий II и Лев ХIII. Но кто за пределами католического мира до 1978 года знал об этом? Даже историческая энциклика Льва ХIII Rerum novarum («Новые вещи»), положившая начало социальному учению Католической церкви, приобрела массовую известность только после того, как Иоанн Павел II в столетие ее оглашения опубликовал свою Centesimus annus («Сотый год»).

Мысль о внутренней близости искусства и мира веры также родилась раньше Кароля Войтылы. Ее обсуждали уже на Никейском соборе (787г.). Павел VI сказал на эту тему много мудрых слов. Но для того чтобы наследие мудрецов ожило, пришло в движение — ВОПЛОТИЛОСЬ; чтобы вспомнилось забытое, нашлось утраченное и невидимое стало видимым, нужно было, чтобы на Святом Престоле оказался такой вот неординарный во всех отношениях понтифик.

«Перестаньте ему аплодировать! Начните, наконец, его слушать», — взывал в 1997 году один солидный польский журнал. А мы аплодировали. До боли в ладонях — шахтерских, с въевшейся угольной пылью, и бледных профессорских в равной степени. В Торонто современная прагматичная молодежь растроганно плакала, по-детски, кулаком, смахивая слезы с лица. Мешало ли это нам постигать глубокий смысл слов папы? А вам Моцарт не мешает думать о вечном?

А потом был ветер. Боже, какой был ветер! Дикий, не городской, словно прилетевший из бескрайних калмыцких степей, чтобы проститься. Он бил по лицу и все листал, листал Книгу, лежащую раскрытой на гробе (так хоронят священников). Santo subito (уже святой) — реяло над толпой. А еще так недавно было «Останься с нами!».

Впрочем, это «народное требование» Иоанн Павел II, кажется, все-таки выполнил. А потому позвольте мне закончить эту попытку исторического экскурса словами из его Послания, обращенного «к тем, кто со страстью и самоотверженностью ищет новой епифании красоты, чтобы подарить ее миру в артистическом творчестве».

«Я желаю вам всем, дорогие артисты, чтобы (…) красота, которую вы будете передавать будущим поколениям, имела силу пробуждать в них восторг! Перед святостью жизни и человека, перед чудесами вселенной восторг — единственная адекватная реакция. Именно восторг может стать источником того энтузиазма, о котором говорил Норвид () Этот энтузиазм необходим современным людям и тем, кто будет жить завтра, чтобы принять тот великий вызов, который уже маячит на горизонте, и выйти победителем. Благодаря ему человечество после каждого падения сможет все-таки восстать и воскреснуть. Именно в этом смысл сказанного с пророческой интуицией, что «красота спасет мир» (…). От всего сердца желаю вам всяческих успехов!
Ватикан, 4 апреля 1999 года, Пасхальное Воскресенье, 21 год моего понтификата.»

Был такой же апрельский день, почти совпадали праздничные даты… Ну и что с того, что прошло восемь лет! Мы ведь знаем, что все прекрасное остается в вечности.


           

вторник, 26 апреля 2011 г.

Иоанн Павел II: Человек не может жить без любви



Всего 4 дня отделяют нас от беатификации Иоанна Павла II.
Перед вами один из многих, но, на мой взгляд, один из лучших фильмов, появившихся в первые дни после смерти великого понтифика.

Прощаюсь с Польшей. Прощаюсь с моей Родиной. Желая всех благ, благополучия во всем. На прощание целую эту землю, с которой никогда не сможет расстаться мое сердце. Да благословит вас Бог Всемогущий Отец, и Сын и Духе Святой (1979г.)

Человек не может жить без любви.
Человек останется существом непонятным для себя самого, его жизнь будет лишена смысла, если к нему не придет Любовь.
                                               (Иоанн Павел II (1979г.)


Вот и все непонятные для людей, не владеющих польским языком, слова, которые есть в этом фильме.

воскресенье, 24 апреля 2011 г.

Alleluja





Да, Христос воскрес. И вместе с ним воскресла наша надежда. Аллелуйя!
                                  
                        Иоанн Павел II 


суббота, 23 апреля 2011 г.

Трудные будни в великие праздники

"Мы все летим в Ту-154, только не все пока об этом знаем"



Великая (Страстная) пятница в Польше была ознаменована кроме прочего тем, что заместителю российского посла в Варшаве была передана дипломатическая нота. В ней -постулаты, которые с дипломатического языка на общечеловеческий можно было бы перевести так: отдайте, в конце концов, остов самолета Ту-154М;  отдайте черные ящики, или хотя бы откройте доступ к ним самим, а не только к копиям их записей. Кроме того поляки хотели бы получить полную  документацию судебно- медицинских экспертиз тел жертв катастрофы*.
            О том, что такая нота готовится министр иностранных дел Радослав Сикорский сообщил на пресс-конференции еще накануне , т. е. в Страстной четверг. Там же из официальных уст, наконец, прозвучало, что «способ сотрудничества российских организаций (в деле выяснения причин смоленской авиакатастрофы – С.Ф.) не во всех аспектах можно счесть удовлетворительным».         
            Пасхальный Тридиум, конечно, не лучший момент для таких конференций и решений. Даже хуже, чем время летних отпусков. В эти дни одна половина людей, населяющих крещенный мир, так или иначе участвует в Пасхальной мистерии (в Польше, согласно исследованиям социологов, таких более 90 процентов), а вторая  старательно убеждает себя и окружающих, что ее это абсолютно не касается, Последнее, между прочим, требует не меньше, а может, даже больше сил и времени, чем первое.
Но что же делать, если в самом начале Страстной недели в Варшаву приехали русские прокуроры. Можно сказать, с ответным визитом (напомню: в феврале польские следователи 2 недели пробыли в России, присутствовали при допросах смоленских диспетчеров и могли задавать им вопросы). Официально было объявлено, что российские коллеги хотят допросить тех, кто отвечал за подготовку визита президента Качиньского в Смоленск. Насколько успешно они реализуют эту задачу – такой информацией я не располагаю. Отчасти по причинам, изложенным выше (журналисты тоже люди),  отчасти потому, что адвокат Рафал Рогальский, полномочный представитель нескольких семей жертв катастрофы, на днях поделился информацией, с которой трудно было бы конкурировать результатам работы российских прокуроров. Оказывается, межправительственный договор, согласно которому смоленское следствие ведется на основе чикагской конвенции, существует исключительно «в устной форме», он никогда формально не был составлен и, соответственно, никогда не был подписан. В этом признался Дональд Туск, прижатый к стене неутомимым Рогальским. Пока не удалось выяснить, кто и с кем конкретно договаривался и, стало быть, кто несет за это ответственность. Но в Рогальского можно верить.
            И еще одно сообщение, без непосредственной связи с предыдущим. Президента Бронислава Коморовского считают соответствующим занимаемой должности всего  5 процента поляков.  Недавно в Польше был проведен социологический опрос с одним вопросом: кто из польских президентов лучше всех исполнял (исполняет) обязанности главы государства? 54 процента опрошенных назвали таковым Александра Квасьневского. 23 процента – Леха Качиньского. Всего 8 процентов считают лучшим президентов Леха Валенсу, 7 процентов не смогли определиться с выбором,, ну а Коморовский, как уже было сказано, оказался на предпоследнем месте (5 процентов), обойдя только ненавидимого Войцеха Ярузельского (3 процента).
            Бронислав Коморовский был избран на гребне всеобщей скорби, когда слишком болезненное сегодня не позволяло разглядеть перспективы нормализовавшегося завтра. Но если бы народная скорбь могла персонифицироваться, как в сказке, и заговорить, то она, вероятно, сказала бы  Коморовскому: Я тебя породила (как президента), я тебя и убью



*- К этой предельно драматической, или, называя вещи своими именами, кошмарной теме я в своем блоге пока не прикасалась, хотя скандал назревал давно. Она из области того, о чем люди предпочитают молчать. Не потому что что-то скрывают, а потому, что не  только говорить, но и думать об этом страшно. Однако, наверное, придется. Беру последнюю отсрочку – до следующей недели.

пятница, 22 апреля 2011 г.

Великая пятница



Христе, принявший несправедливый приговор, дай нам и всем людям нашего времени благодать верности правде и не позволь на нас и на тех, кто придет после нас, пало бремя ответственности за страдания невинных
                        Иоанн Павел II, Великая Пятница 2000 г.

четверг, 21 апреля 2011 г.

ABBA OJCZE!



         Теперь уже трудно вспомнить, кому принадлежала фраза, быстро ставшая крылатой: Если бы Солженицын стал генеральным секретарем Организации Объединенных Наций, это обеспокоило бы Кремль меньше, чем избрание поляка  Папой Римским.
         Анджей Гвязда, известный польский диссидент, в последствие  один из лидеров "Солидарности", в октябре 78-го года был в заключении. О том, что Римским Папой избран кардинал Войтыла, он узнал от охранника, который вбежал в камеру Гвязды, хоть это было строжайше запрещено, глубоко потрясенный, с ужасом повторял: "Что же теперь с нами будет?"
         Можно предположить, что эта непосредственная, инстинктивная реакция "низов" была показательна для всего коммунистического лагеря. Однако поздравительная телеграмма Эдварда Герека, Генриха Яблоньского и Петра Ярошевского новому понтифику должна была убедить мир в обратном:
         "На папском троне впервые в истории сын польского народа - созидающего в единстве и сотрудничестве всех граждан величие и  благосостояние своей социалистической родины; народа, известного всему миру своим беспримерным стремлением к миру; народа, который является горячим сторонником дружбы и сотрудничества людей всех национальностей; народа, который внес всемирно признанный вклад в развитие общечеловеческой культуры. Выражаем уверенность, что этим великим свершениям будет служить дальнейшее развитие отношений между Польской Народной Республикой и Апостольской Столицей".

Почти одновременно польский журнал "Политика"  и советский еженедельник "Новое время" опубликовали статьи, словно бы написанные одной рукой. "Политика" усмотрела в выборе Папы "яркий пример творческого и плодотворного сотрудничества марксистов и католиков".  Советский Журнал "Новое время" писал:

         Чем же объясняется такой выбор? Некоторые западные обозреватели выдвигают аргумент, что, дескать, кардиналы избрали папу, знающего по своему опыту, что такое социализм и коммунизм и как с ними бороться. Не выдают ли такие обозреватели желаемое за действительное? Их объяснения кажутся нам весьма далекими от истины хотя бы потому, что, как показывает печальный опыт Пия ХII, антикоммунизм заводит церковь в тупик. Сам факт возведения польского кардинала на папский престол - лучшее опровержение созданного Пием ХII мифа о "церкви молчания" в странах социализма. Скорее всего, избрание Войтылы - результат серьезного поражения группировки кардиналов-итальянцев, тормозящих воплощение решений II! Ватиканского Собора. Первые заявления Иоанна ПавлаII! показывают, что он намерен действовать в духе этих решений, открывших возможности нормализации отношений церкви с государством в странах социализма. На этом пути были достигнуты определенные сдвиги.

         Что касается "первых заявлений" Иоанна Павла II, то его слова действительно с первых дней понтификата звучали прямо и недвусмысленно. Его проповедь во время первой инаугурационной мессы заканчивалась словами, не менее значимыми, не менее программными для всего понтификата, чем его знаменитое "Не бойтесь!"

         Я обращаюсь ко всем людям - к каждому человеку лично. И с каким же глубочайшим почтением апостол Иисуса Христа должен произносить это слово: ЧЕЛОВЕК! Молитесь обо мне! Помогите мне, чтобы я мог служить Вам! Амен.

         Человек с разбуженным чувством собственного достоинства и коммунистический режим - две вещи несовместные. могли ли лидеры компартий забыть об этом и не почувствовать смертельной опасности?
         Вскоре после 16 октября Андропов вызвал резидента КГБ в Варшаве и спросил: "Как вы могли допустить, что Папой избран гражданин социалистической страны?" Резидент посоветовал задать этот вопрос в Риме.  Андропов тотчас же дал указания подготовить анализ выборов Папы.  Из подготовленного в результате рапорта следовало, что Войтыла был избран в результате немецко-американского заговора, в котором одну из главных ролей сыграл  Збигнев Бжезиньский, советник президента Джимма Картера департамента национальной безопасности. Заговор этот был нацелен на дестабилизацию Польши, что должно было стать первым шагом к распаду Варшавского Договора.
Советский диссидент Владимир Буковский, которому этот документ знаком, сказал как-то, что насколько смешон был здесь анализ ситуации, настолько точным и проницательным оказалось само определение опасности.
         Одновременно ЦК КПСС дал распоряжение подготовить свой анализ политических последствий выбора Войтылы. Рапорт был подготовлен Олегом Богомоловым, директором Института Всемирной Социалистической Системы, менее чем через три недели после выборов Папы. В этом рапорте бывший краковский архиепископ был охарактеризован, как "правый", который, однако, избегал открытых атак на коммунизм.  Богомолов верно указал на одну из острых проблем: после избрания Войтылы скорее всего следует ожидать, что Ватикан будет с особой силой настаивать на обеспечени религиозной свободы в странах Варшавского договора. В качестве одного из средств противодействия этому Богомолов предлагал дать понять Апостольской Столице, что "враждебная" кампания за права человека может привести к усилению репрессий против религиозных организаций в Центральной и Восточной Европе.

==================================
ЦК КПСС (№ 184\5с от 13.11.1979.

О мерах по противодействию политике Ватикана в отношении социалистических стран (выписка)

            4. МИД СССР и КГБ СССР изучать вопрос о дальнейших шагах по противодействию негативным аспектам новой "восточной политики" Ватикана и по мере необходимости вносить в ЦК КПСС соответствующие предложения.
         5. КГБ СССР принять меры к публикации по специальным каналам за рубежом материалов, в которых ставился бы вопрос о нецелесообразности действия со стороны Ватикана, могущих обострить его отношения с социалистическими странами и осложнить тем самым положение в них католияческий церкви, осуждались бы в соответствующей форме опасные тенденции в поведении папы Иоанна Павла II.(особая папка)
===================================

         В 79-81 годах по стране прокатилась новая волна репрессий. И не волна даже, а девятый вал. Если за весь период 70-х годов лишению свободы подверглись примерно сто христиан, то после арестов 79-81 гг. в заключении находилось 393 человека различных христианских вероисповеданий. 
           
         25 января, Папа едет  в Мексику. Это его первая пастырская поездка и ее маршрут был выбран не случайно. Католическая Церковь в Латинской Америке, очень многочисленная и динамичная, имела одну серьезную проблему - так называемую теологию освобождения, которая, пусть в исключительных случаях, но все же допускала насилие как средство в борьбе за социальную справедливость, и включала в себя некоторые элементы марксизма. Папа, который знает, что такое марксизм и победивший социализм не понаслышке,  в каждом своем выступлении помогает освободиться от этих заблуждений, уничтожает миф о справедливости и гуманности коммунистического учения. Он фактически выбивает почву из-под ног коммунистов, считающих себя единственными защитниками слабых и угнетенных.
         За ходом визита Москва следит тщательно, о чем свидетельствуют документы:

         ... В политике Ватикана ярко проявляется стремление повысить авторитет и роль католической церкви в современном  мире, укрепить ее позиции в общественно-политической жизни, усилить воздействие католицизма на население социалистических стран. Иоанн Павел II выступает против участия духовенства и верующих в антиимпериалистической борьбе. Он более резко, чем его предшественники Иоанн XXIII и Павел VI, осуждает коммунизм и атеизм...
                                               ***   

            79-й год был звездным часом советских журналистов, аккредитованных в Варшаве. Практически ни один номер "Правды" не выходит без материалов из братской Польши. Читатели узнают об успехах ансамбля "Червоные гитары", о деятельности обществ польско-советской дружбы, о том, что поляки собираются разводить форель в теплых сточных водах гидроэлектростанций, но только не о том, чем действительно живет страна - о напряженном ожидании приезда своего земляка - Иоанна Павла II.

         Иоанн Павел II должен был приехать на родину в день 900-й годовщины мученической смерти святого Станислава, епископа Краковского, то есть 8 мая 1979 года.
         Святой Станислав, покровитель Польши и всех поляков и наиболее почитаемый в Польше святой, живший в 11-м веке, был, по сути дела, первым правозащитником.  Вернувшись после длительного военного похода, воины короля Болеслава Смелого обнаружили, что их жены не были им верны. Болеслав, не знавший удержу ни в гневе, ни в щедрости, приказал неверным женам вскармливать грудью щенков и поросят. Станислав, епископ Краковский прилюдно, на воскресной мессе, вступился за обесчещенных женщин. Никакое наказание, заявил он, не  может посягать на божественное достоинство человека, а королевская власть не может нарушать, установленных Богом законов.
Войтылу вся Польша знала и любила, как прямого преемника святого Станислава не только по должности, но и по духу.  Всенародное чествование ТАКОГО святого, которое к тому же возглавит Папа Римский; да еще - ЭТОТ Папа, - такая мысль, вероятно, была для лидеров обеих коммунистических партий верхом кошмара.
         Первая защитная реакция - не пустить. Такое решение проблемы настоятельно рекомендовали московские товарищи.

 Герек, лидер польской коммунистической партии, вспоминал впоследствии, как ему позвонил разгневанный Брежнев: "Я вам не советую его принимать, вы можете иметь большие неприятности". Герек объяснил, что польское правительство не может найти причины, хоть сколько-нибудь приличной, чтобы не впустить Папу-поляка на родину. "А вы поговорите с Папой, - посоветовал Брежнев, - он умный человек, поймет. Пусть скажет публично, что не может приехать, потому что заболел. А впрочем, делайте, что хотите, только смотрите, чтоб вам не пришлось потом жалеть".

         В день памяти святого Станислава Папу в Польшу все же не пустили. Он приехал почти на месяц позже. Но в мире уже что-то изменилось. И что бы ни делали теперь коммунистические лидеры, все оборачивалось против них. Репортерам запрещают снимать общие планы; в объектив должны попадать преимущественно старушки и монахини, и упаси Бог, чтобы за ними проглядывалась многотысячная толпа! Но каждый третий житель Польши, включая грудных младенцев, лично участвовал в одной из встреч с Папой, то есть реально был в этой толпе. Никакие происки империализма не смогли бы разоблачить ложь коммунистической пропаганды безжалостнее, чем это сделала она сама. Папе не дали приехать в День святого Станислава, но время, которое устраивало правительство Польши, пришлось на праздник Пятидесятницы. То обстоятельство, что историческая месса на площади Победы в Варшаве происходила в День сошествия Святого духа для тысячи верующих многократно усиливала силу эмоционального воздействия известных слов Папы: "Да снизойдет Дух Твой и да обновит лицо земли. Этой земли."      
         Лицо земли, и не только польской, вскоре действительно изменится до неузнаваемости. Многими, в том числе и не католиками, в том числе и неверующими, за точку отсчета будут приняты именно эти девять дней первого визита Иоанна Павла II на родину.
                                                                       ***

На этом обрывается рукопись (ну. не рукопись, конечно, вполне себе листочки из распечатки компьютерного файла) статьи, написанной в 2002 г., так нигде и не опубликованной и случайно найденной вчера, во время генеральной уборки перед Пасхой,

среда, 20 апреля 2011 г.

Habemus Papam



На прошлой неделе в Италии вышел фильм Нанни Моретти «Habemus Papam».  Критики пророчат ему триумфальную победу в Каннах, без колебаний называют шедевром. Но есть и такие, которые грозят создателям фильма адскими муками и Божьим гневом. Действительно, у фильма два тяжких греха. Первый: он совершенно не милосерден к тем, кто убежден, что ригоризм – вполне достаточная замена святости, у которых, в принципе, больше и нет ничего кроме «христианского» дресс-кода и умения образцово-показательно блюсти пост 365 дней в году. На просмотрах «Habemus Papam» зрительный зал то и дело взрывается неудержимым хохотом, это в самом деле очень смешная комедия.
Второй грех: фильм ставит в сложное положение светских журналистов, в том числе и симпатизирующих Католической Церкви, которые никак не поймут, что власть папы принципиально отличается от власти политической, у нее другая природа, которую даже мистики могут понять в очень малой степени (что уж говорить о нас грешных!). Она – тяжкий крест, нести который земной человек в состоянии только с непосредственной помощью Бога. В начале фильма каждый кардинал истово молится, чтобы папой избрали не его, а с тем, на кого выбор, в конце концов, пал, случается нервный срыв, и он бежит из Ватикана.
Никакого отношения к Иоанну Павлу II новый итальянский фильм не имеет, хотя и начинается документальными кадрами похорон великого понтифика. Но он заставил меня вспомнить обстоятельства избрания кардинала Войтылы папой.
Перед конклавом его духовный отец кардинал Стефан Вышиньский сказал: «Прошу тебя, если тебя изберут, не отказывайся» (теоретически у избранника есть возможность отказаться). Поначалу я понимала эти слова как своего рода моральную поддержку – «Я знаю, что ты достоин, так что в случае чего не скромничай». И только с годами поняла, что эта фраза Примаса тысячелетия потому и стала хрестоматийной, что была сродни той просьбе, с которой некогда Отец обратился к Сыну: «Прошу Тебя, сойди на землю, поживи там, а потом дай себя распять».

Из тьмы предоставленных YouTube видео, запечатлевших Иоанна Павла II в первые минуты после избрания, я выбрала самый бесхитростный, с минимальным монтажом, без всяких трюков. Просто всмотритесь в это лицо, похоже ли оно на лицо победителя, оставившего далеко позади своих конкурентов.

вторник, 19 апреля 2011 г.

Кароль Войтыла. "Письмо другу"

.

Еще одно юношеское стихотворение Кароля Войтылы – «Письмо другу» - из специального альбома неувядающего Северина Краевского.
            Идея создания этого диска принадлежала священнику, о. Мачею Хибовскому, варшавскому пастырю творческих кругов. Так более или менее точно можно перевести название тех приходов и общин, в которых уютно себя чувствуют самые нестандартные христиане – актеры, поэты, художники и проч. (а куда ж их деть, если в обычных приходах они с трудом приживаются?!), и которые в Польше существуют практически во всех крупных городах. Возникла эта идея давно, еще при жизни Иоанна Павла II, когда еще можно было мечтать о еще одном визите понтифика в Польшу, и думать, как хорошо было бы вручить дорогому гостю подарок в виде такого вот альбома. Но случилось иначе, и всем стало как-то не до выпуска дисков. Северин Краевский, однако, практически на свой страх и риск решил довести проект до конца, и в прошлом году альбом был издан.
            Ниже, отдельным постом, вы найдете еще одну песню с этого диска (отдельным – потому что Blogger странно себя ведет при попытках встроить 2 видео в один пост).


KAROL WOJTYŁA - / fragm.10/ "Pieśń o słońcu niewyczerpanym"

понедельник, 18 апреля 2011 г.

Кароль Войтыла. "Эмилии, моей матери" (муз. Северина Краевского, исп. Эдита Гепперт)


Emilii matce mojej

Nad Twoją białą mogiłą
Białe kwitną życia kwiaty-
- o, ileż lat to już było
bez Ciebie – duchu skrzydlaty-

Nad Twoją białą mogiłą
Od lat tylu już zamkniętą,
spokój krąży z dziwną siłą,
z siłą, jak śmierć niepojętą.
Nad Twoją białą mogiłą,
Cisza jasna promienieje,
Jakby w górę coś wznosiło,
Jakby krzepiło nadzieję.

Nad Twoją białą mogiłą
Klęknąłem ze swoim smutkiem-
o, jak to dawno już było
jak się dziś zdaje malunkiem.

Nad Twoją białą mogiłą
O Matko – zgasłe kochanie–
Me usta szeptały bezsiłą:
-Daj wieczne odpoczywanie-

Это одно из первых стихотворений Кароля Войтылы, написанное им в 19 лет и посвященное матери, которую он едва помнил. Эмилия Войтыла из рода Качоровских умерла в 1929 году в возрасте 45 лет, когда ее младшему сыну Каролю Юзефу было всего 9 лет. Позднее, когда Кароль Войтыла был уже епископом краковским, ее прах был перенесен из Вадовиц на Раковецкое кладбище в Кракове. Там же покоится тело брата Иоанна Павла II, Эдмунда Войтылы (умер в 1941г.).
 

воскресенье, 17 апреля 2011 г.

Иоанн Павел II


Сегодня  День входа Господня в Иерусалим, впереди Страстная, или по-западному Великая неделя, главная христианская мистерия смерти и воскресения Спасителя.
            С нынешнего дня вплоть до 1 мая, дня беатификации Иоанна Павла II, в моем блоге ежедневно будет появляться пост, в котором так или иначе будет присутствовать Великий папа, - его стихи (увы, без перевода), отрывки из проповедей (переведу), его голос, его молитвы. Это не значит, что не будет других постов - в Польше уже произошли события, о которых должно рассказать, и скорее всего будут еще, - это значит всего лишь, что в какие-то дни придется «выходить в эфир» дважды.
            

среда, 13 апреля 2011 г.

И было утро, и был вечер



Блог – это дневник, в конце концов. Поэтому просто и бесхитростно, как некогда в детстве в тетрадке в клеточку, рассказываю о том, каким был день 12 апреля,

УТРО
Включив утром компьютер, я не поверила своим глазам. На крупнейших новостных порталах Польши не было ничего, то есть буквально – ни-че-го – о вчерашней исторической встречи Коморовского и Медведева в Смоленске. Атака хакеров? Козни инопланетян?
Но оказалось, что всё значительно проще. Информацию о том, что встреча состоялась, все дали накануне, непосредственно после оной. Ну а комментировать и анализировать было решительно нечего. Единственным моментом, наполненным конкретным содержанием, сообщил корреспондент TVP, было совместное решение об открытии международного конкурса на проект памятника жертвам авиакатастрофы в Смоленске. Все остальное представляло собой обмен фразами, принципиально непереводимыми с дипломатического, ввиду полного отсутствия содержания.
Да, Коморовский и Медведев были на месте катастрофы и возложили венки. Но не у камня, то бишь у новой таблицы, тактично не напоминающей российскому президенту о Катыни, а у березы. Той, которую падающий Ту-154М сломал своим крылом и в которой навечно застрял его осколок.
Возложили венки президенты и в Катыни. При этом Медведев не проронил ни слова и тут же, не нарушая молчания, надеюсь, скорбного, уехал. Коморовский, естественно, остался. Ну не совсем же он политический камикадзе! Соотечественники его скорой ретировки ну никак бы не поняли.
Дело в том, что президентов в Катыни могли лицезреть не только журналисты и свита. Еще 10 апреля в Смоленск специальным поездом приехали многочисленные члены семей катынских жертв. Это традиция. Как минимум раз в год польское правительство выделяет средства на такие поездки. Вот, …, хоть бы раз услышать о том, что российское правительство расщедрилось на пару вагончиков, чтобы дети, внуки, правнуки советских репрессированных могли посетить дорогие для них могилы. Бесплатно и с необходимым для стариков комфортом (вдруг у каких-то семей, которые сначала лишились кормильца, а потом несколько десятилетий жили в ситуации родственников врага народа, с деньгами туго!).
Но не буду отвлекаться. С раннего утра члены катынских семей, разумеется, были на кладбище (место смоленской катастрофы они посетили еще 10-го). Вместе с ними – жители Смоленска. Это тоже традиция, одна из тех, когда за державу не стыдно. Люди приходят, чтобы самим фактом своего присутствия сказать «мы с вами». И вы знаете, не встречала я еще языка более понятного и выразительного.
            Коморовскому, таким образом, пришлось отдуваться за двоих – говорить с представителями и своего народа, и соседнего. И после мессы, в которой президент участвовал вместе со своими земляками (смоляне не расходились и просто при сем присутствовали) он, как и пристало президенту, держал речь.
Меня, как и многих, наверное, порадовало, что Бронислав Коморовский цитировал непроизнесенную речь Леха Качиньского, ту самую, которую погибший президент намеревался сказать в Катыни 10 апреля прошлого года. Ее часто называют завещанием Качиньского; Бронислав Коморовский назвал ее «панорамой польских судеб от пакта Молотова-Риббентропа через судьбы войны и участия в ней поляков до горького для нас ее окончания и послевоенных лет, ознаменованных катынской ложью».
            Ну а теперь несколько цитат из речи самого Коморовского (переводить ее полностью я по многим причинам не буду).

Присутствующие здесь сегодня представители Катынских Семей, которых мы все, как национальная общность, должны чтить за их борьбу за правду о Катыни, имеют исключительное право ждать полной юридической реабилитации их убитых близких(…) Мы все разделяем с ними эти ожидания,  и ждем также, что остальные документы этого преступления будут рассекречены и переданы польским исследователям…  Обида и ложь разделяют не только людей, но и народы, поэтому мы признательны тем россиянам, которые это давно поняли, мы признательны тем, кто понимает это сегодня… Теперь уже свободная Польша предприняла активные старания о рассекречивании полной документации о Катынском преступлении… Многое здесь уже сделано, но много еще предстоит сделать…
Многое нас, поляков и россиян, разделяло, однако мы должны побороть проклятие исторического детерминизма, разрубить  гордиев узел лжи… Нет и не будет согласия на искажение истории, на замалчивания, попытки закрыть глаза на факты… Не может быть примирения без полной правды, нет и не будет компромисса с правдой…

Жаль, что г-н Медведев всего этого не услышал. Но я думаю, ему расскажут.


            Вечер

К вечеру польские СМИ сообщили об очень серьезном событии. В конце концов,  был проведен эксперимент на самолете-близнеце разбившегося Ту-154М (этого давно ждали, но он по разным причинам дело откладывалось). Как известно, капитан экипажа Аркадиуш Проташюк отдал команду «Отходим!» за 20 секунд до катастрофы. Эксперты считают, что этого времени вполне достаточно, чтобы успеть прекратить снижение и поднять машину. Однако этого не произошло. Почему? Именно это должны были выяснить в ходе эксперимента и, кажется, выяснили.
О полученных результатах нам до поры не расскажут. Как сказал подполковник Роберт Купрач, все данные, полученные в ходе экспериментального полета, переданы в комиссию, руководимую Ежи Миллером. Доклад этой комиссии будет обнародован в мае, в крайнем случае – в июне.





суббота, 9 апреля 2011 г.

Смоленск. Год спустя



            Не хотелось, ох, как не хотелось в эти дни не только писать и говорить, но и думать  о бренном, земном, мелочном и тем более – гадком. Но что делать, если Господь однажды силком впихнув меня в эту профессию (у меня вообще-то были другие планы на жизнь), зорко следит, чтобы я из нее окончательно не вышла. А раз так, я просто обязана рассказать обо всем, что знаю, по возможности точно.
           
            Итак, сегодня в 3 часа ночи по местному времени из Варшавы в Москву вылетели два самолета с членами семей погибших в смоленской авиакатастрофе и первой дамой Польши Анной Коморовской на борту. Более 100 человек, очень разных и по возрасту, и по характеру, и по мировоззрениям.
Из Внуково в Смоленск - по шоссе на автобусах. Погода вновь была неласковой. Еще с вечера повалил снег, дорога была очень скользкой. Однако добрались нормально и даже вовремя, как планировали – в 13.00 по московскому времени.
            Напомню, что это вторая поездка родственников жертв авиакатастрофы на место трагедии. Первая состоялась 10 октября прошлого года, также под патронатом жены президента Польши. Тогда в траурных торжествах участвовала Светлана Медведева, жена российского президента. На сей раз обошлись без столь высоко поставленных лиц.
            Когда Анна Коморовская раскрыла кожаную папку и по трепещущему от пронзительного холодного ветра листочку начала читать текст, который теперь, когда он перепечатан всеми польскими СМИ, вызывает глубокое волнение, я не удивилась. На то она и первая дама, в конце концов. Но когда сын погибшего под Смоленском государственного деятеля Станислава Коморовского Мачей, вперив глаза в такую же папку с листочком, стал произносить слова «Папа, я люблю тебя!», я честно говоря, вздрогнула. Потом догадалась (подчеркиваю: это всего лишь мой домысел), что, наверное, было такое условие: текст должен быть написан заранее, согласован, и уж потом от него отступать нельзя ни на звук, ни на вздох-выдох. Переводчик тоже читал по бумажке, возможно, также заранее согласованной. Несмотря на это качество перевода оставляло желать лучшего и закончилось феерической импровизацией на тему всем известной, общей для католиков и православных канонической молитвы «Вечный покой даруй им, Господи».
            Далее следовала молитва у останков самолета. Для того чтобы этот пункт появился в программе торжеств, польским дипломатом пришлось серьезно потрудиться. На этом настаивали родственники жертв катастрофы и оказывающие им помощь психологи. И разрешение таки было получено. Правда, как сообщил за несколько дней до визита пресс-секретарь губернатора Смоленской области Андрей Евсеенков , накрытый брезентом остов будет  открыт для семей жертв катастрофы только частично. Он также заявил, что, учитывая исключительный характер этого визита, семьям не смогут сопутствовать журналисты и другие посторонние лица. Что значит «исключительный характер» и кто такие «посторонние», я не знаю; не сильна в переводах с чиновничьего на общечеловеческий. Но должна сообщить, что останки потерпевшего крушение самолета являются бесценным следственным материалом. Да об этом малые дети знают, могут сказать мне. Знали, уточню я. Но засомневались, после того как этот бесценный материал полгода пролежал под палящим солнцем и проливными дождями, никак не защищенных ни от птиц небесных, ни от зверей полевых, ни от возможных покушений злоумышленников, способных растащить его на сувениры. Будь он так ценен, разве такое было бы возможно?
            Статус остова поднялся, я бы даже сказала, взлетел на небывалую прежде высоту после того, как техническая комиссия МАК закончила свои исследования и, казалось бы, не оставалось никаких логических причин, мешающих передаче остова владельцам. Именно тогда выяснилось, что остов все-таки необходим следствию настолько, что ни о какой передаче его полякам и речи быть не может, о чем и было на днях официально заявлено в ответ на очередной польский запрос. Более того, к остову теперь даже приближаться нельзя, особенно журналистам, особенно с фотокамерами.
            Да видели мы этот остов, видели! Корреспонденты «Фактов» недавно, не смотря на запреты, все-таки умудрились снять и показать всему миру вылинявший кусок брезента, прикрывающий бесформенные груды того, что осталось от останков после тяжелой, затяжной зимы. К слову, никаких следов интенсивной работы экспертов я там не заметила.
Что еще там можно было увидеть такого, чтобы имело смысл стращать и не пущать, прерывать прямую трансляцию, утверждая имидж страны с сурово насупленными бровями?
            Но это еще не все. На месте трагедии паломники не обнаружили таблицы, установленной сразу после катастрофы организацией  «Катынь 2010». Вместо нее, правда, была другая со следующей надписью на двух языках, русском и польском: «В память о 96 поляках во главе с президентом РП Лехом Качиньским, которые 10 апреля 2010 года погибли в авиакатастрофе под Смоленском». Тоже самое было написано и на старой, исчезнувшей. Но там было продолжение: «…погибших под Смоленском по дороге на торжество, увековечивающие 70 годовщину советского преступления геноцида, совершенного в Катынском лесу в 1940 году расстрелом военнопленных офицеров Войска Польского». Теперь представителям внеземных цивилизаций нипочем не догадаться, что эти 96 поляков во главе со своим президентом под Смоленском делали, как они вообще туда попали. Боюсь, что и землянам лет через 50-70 тоже.
            Согласна, геноцид – не слабое слово, а именно оно, как не трудно догадаться, и не понравилось; согласна, что дискуссии на эту тему еще не завершены. Я даже не стала бы спорить с тем, что такие вещи, как правило, делаются «по обоюдному согласию сторон». Но удивительно, что это произошло в стране, столь болезненно реагирующей на любое прикосновение к старым советским памятникам на территории бывших союзных республик, а ныне – суверенных государств. Ведь идеологическая начинка всех наших бронзовых (равно как и мраморных, гранитных железных и проч.) солдат и гипсовых Ленинов там тоже не нравится. Можно бы, кажется, понять, каково оно… К тому же таблица ведь не сама собой, как туман, появилась. Была установлена совершенно явно в присутствии консула и журналистов и простояла у всех на виду год.
            Может поляки и «отнеслись бы с пониманием», будь у них на то время. Но их просто поставили перед фактом. Таблица исчезла внезапно, за одну ночь и – без предупреждения. И вот теперь перед президентом Коморовским стоит задача высшей степени сложности. Что сказать и как сказать российскому коллеге Медведеву, когда послезавтра они встретятся в Смоленске?
            Явно они с Туском чем-то насолили российским лидерам. Потому что не родился еще в партии Закон и справедливость такой гений, который мог бы изобрести хотя бы один «подарок», равный тем, которые в большом количестве получили за последний год президент и премьер от российских друзей.
            Да, чуть не забыла. Вчера в «Российской газете» появилась публикация под заголовком «Россия и Польша продолжают двигаться к взаимному партнерству» - нечто в виде краткого изложения мыслей на эту тему заместителя главы МИД РФ Владимира Титова.  Впрочем, ее без труда вы именно в «РГ» и прочтете.